![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif){kind=small}
Посвящается http://lazaur.livejournal.com/
Осталось так недолго. И можно расходиться.
Выбрать себе небо. И взлететь в него как птица.
А может как ракета;
Или как воздушный шар.
Рассыпаться на части. Порвать осколком время.
Остаться обещаньем. Но сбыться сновиденьем.
А может просто
Заснуть тихонько, не дыша.
А ночью будет страшно глядеть из-за тумана,
Но я ведь точно знаю, кто здесь остался главным -
Он залез со мной
В эту черную дыру.
И я его спрошу, но не сегодня и не завтра,
А когда ветер развеет серный запах -
Послушай, Лазарь,
Не ты ли пел сегодня по утру?
А он ответит молча. За смехом пряча душу -
Ведь если мир такой, то кто ж его разрушит?
Ты знаешь, Салос,
В этом небе не бывает облаков.
В окопности безумия не сыщешь виноватого.
Но даже в тех боях не станем мы солдатами.
Какое, к черту, небо?
Для нас, незрячих мудаков.
На тропах той войны нам смерти не положено.
Ну а любовь, а что любовь... Развеется-приложиться.
И стерпится, и слюбится,
Но больно обожжёт нам языки
За речи неумелые, за робкие сомнения,
За страсти что могли быть, но не стали откровением.
Вот так вот, Салос,
Негоже стало скрещивать клинки.
И Лазарь пел, до самого утра сгорая пламенем,
А я молчал, не в силах разбудить мое сознание.
Я знал, что если не сейчас,
То никогда.
Не опасаясь быть смешным, быть не боясь поклеванным,
Он пел. Я видел, так поют контуженные клоуны.
Угрюмо ждал,
Когда случится беда.
И время шло. Текли года. На Лазаре рубаха
Из белого святого сна, под головою плаха.
На груди букет
Из позолоченных роз.
Он просто спит, закрыв глаза, и больше не поёт.
Но знает - есть на свете тот, который всё таки придёт.
И Лазарь снова ждет,
Когда вернется Христос.
Осталось так недолго. И можно расходиться.
Выбрать себе небо. И взлететь в него как птица.
А может как ракета;
Или как воздушный шар.
Рассыпаться на части. Порвать осколком время.
Остаться обещаньем. Но сбыться сновиденьем.
А может просто
Заснуть тихонько, не дыша.
А ночью будет страшно глядеть из-за тумана,
Но я ведь точно знаю, кто здесь остался главным -
Он залез со мной
В эту черную дыру.
И я его спрошу, но не сегодня и не завтра,
А когда ветер развеет серный запах -
Послушай, Лазарь,
Не ты ли пел сегодня по утру?
А он ответит молча. За смехом пряча душу -
Ведь если мир такой, то кто ж его разрушит?
Ты знаешь, Салос,
В этом небе не бывает облаков.
В окопности безумия не сыщешь виноватого.
Но даже в тех боях не станем мы солдатами.
Какое, к черту, небо?
Для нас, незрячих мудаков.
На тропах той войны нам смерти не положено.
Ну а любовь, а что любовь... Развеется-приложиться.
И стерпится, и слюбится,
Но больно обожжёт нам языки
За речи неумелые, за робкие сомнения,
За страсти что могли быть, но не стали откровением.
Вот так вот, Салос,
Негоже стало скрещивать клинки.
И Лазарь пел, до самого утра сгорая пламенем,
А я молчал, не в силах разбудить мое сознание.
Я знал, что если не сейчас,
То никогда.
Не опасаясь быть смешным, быть не боясь поклеванным,
Он пел. Я видел, так поют контуженные клоуны.
Угрюмо ждал,
Когда случится беда.
И время шло. Текли года. На Лазаре рубаха
Из белого святого сна, под головою плаха.
На груди букет
Из позолоченных роз.
Он просто спит, закрыв глаза, и больше не поёт.
Но знает - есть на свете тот, который всё таки придёт.
И Лазарь снова ждет,
Когда вернется Христос.
Мне не нужен человек, которого можно любить. И нет нужды в человеке, который любил бы меня. Но испытываю необходимость в человеке, который мог бы разделить со мной одиночество.
В своём настоящем взялся писать курсовую по проблеме суицида. Нашёл много интересных цитат "на тему":
"Я выхожу из дому, иду на улицу, тоскую и опять возвращаюсь домой. Зачем? Затем, чтобы хандрить...." (Шопен. Письма.1830 г.)
"Я не знал, куда деваться от тоски. Я сам не знал, откуда происходит моя тоска..." (Гоголь - матери. 1837 г.)
"У меня бывают припадки такой хандры, что боюсь, что брошусь в море. Голубчик мой! Очень тошно...." (Некрасов - Тургеневу. 1857 г.)
"Мне так худо, так страшно безнадёжно худо и в теле, и в духе, что я не могу жить..." (Эдгар По - Анни. 1848 г.)
"Я испытываю такую угнетённость духа, какую раньше ещё не испытывал. Я напрасно боролся против влияния этой меланхолии. Я несчастен и не знаю почему..." (Эдгар По - Кеннеди. 1835 г.)
"В день двадцать раз приходит на ум мне пистолет. И тогда делается при этой мысли легче..." (Некрасов - Тургеневу. 1857 г.)
"Всё мне опротивело. Мне кажется, что я бы с наслаждением сейчас повесился, - только гордость мне мешает..." (Флобер, 1853 г.)
"Я живу скверно, чувствую себя ужасно. Каждое утро встаю с мыслью: не лучше ли застрелиться..." (Салтыков-Щедрин - Пантелееву. 1886 г.)
"К этому присоединяется такая тоска, которой нет описания. Я решительно не знал, куда девать себя, к чему прислониться..." (Гоголь - Погодину. 1840 г.)
"Так всё отвратительно в мире, так невыносимо скучно жить, говорить, писать..." (Л.Андреев. Дневник. 1919 г.)
"Чувствую себя усталым, измученным до того, что чуть не плачу с утра до вечера... Раздражают лица друзей... Ежедневные обеды, сон на одной и той же постели, собственный голос, лицо, отражение его в зеркале.... " (Мопассан. Под солнцем. 1881 г.)
"Повеситься или утонуть казалось мне как бы похожим на какое-то лекарство или облегчение" (Гоголь - Плетнёву. 1846 г.)
"Я устал, устал от всех отношений, все люди меня утомили и все желания. Уйти куда-нибудь в пустыню или утонуть "последним сном" (В.Брюсов. Дневник. 1898 г.)
"Я прячу верёвку, чтобы не повеситься на перекладине в своей комнате, вечером, когда останусь один. Я не хочу больше на охоту с ружьём, чтоб не подвергнуться искушению застрелиться. Мне кажется, что жизнь моя была глупым фарсом". (Л.Н.Толстой. 1878 г.)
И подумалось мне о том, что проблема лежит глубже, намного глубже чем, мы можем себе вообразить. Любому человеку в здравом уме когда-нибудь придёт мысль отправиться на тот свет раньше времени. И мы все в этом виноваты. И те, кто научился мимикрии, и те, кто не хочет быть хамелеоном. Вторые в меньшей степени.
Грустнее этого может быть только то, что браузер подчеркнул фамилию Мопассан как неправильное слово и предложил заменить его словом "массандра"; а вместо Некрасова предложил написать "некрашеный". Хорошо хоть Гоголь прошёл цензуру. Да, прогнило что-то в Датском королевстве...
"Я выхожу из дому, иду на улицу, тоскую и опять возвращаюсь домой. Зачем? Затем, чтобы хандрить...." (Шопен. Письма.1830 г.)
"Я не знал, куда деваться от тоски. Я сам не знал, откуда происходит моя тоска..." (Гоголь - матери. 1837 г.)
"У меня бывают припадки такой хандры, что боюсь, что брошусь в море. Голубчик мой! Очень тошно...." (Некрасов - Тургеневу. 1857 г.)
"Мне так худо, так страшно безнадёжно худо и в теле, и в духе, что я не могу жить..." (Эдгар По - Анни. 1848 г.)
"Я испытываю такую угнетённость духа, какую раньше ещё не испытывал. Я напрасно боролся против влияния этой меланхолии. Я несчастен и не знаю почему..." (Эдгар По - Кеннеди. 1835 г.)
"В день двадцать раз приходит на ум мне пистолет. И тогда делается при этой мысли легче..." (Некрасов - Тургеневу. 1857 г.)
"Всё мне опротивело. Мне кажется, что я бы с наслаждением сейчас повесился, - только гордость мне мешает..." (Флобер, 1853 г.)
"Я живу скверно, чувствую себя ужасно. Каждое утро встаю с мыслью: не лучше ли застрелиться..." (Салтыков-Щедрин - Пантелееву. 1886 г.)
"К этому присоединяется такая тоска, которой нет описания. Я решительно не знал, куда девать себя, к чему прислониться..." (Гоголь - Погодину. 1840 г.)
"Так всё отвратительно в мире, так невыносимо скучно жить, говорить, писать..." (Л.Андреев. Дневник. 1919 г.)
"Чувствую себя усталым, измученным до того, что чуть не плачу с утра до вечера... Раздражают лица друзей... Ежедневные обеды, сон на одной и той же постели, собственный голос, лицо, отражение его в зеркале.... " (Мопассан. Под солнцем. 1881 г.)
"Повеситься или утонуть казалось мне как бы похожим на какое-то лекарство или облегчение" (Гоголь - Плетнёву. 1846 г.)
"Я устал, устал от всех отношений, все люди меня утомили и все желания. Уйти куда-нибудь в пустыню или утонуть "последним сном" (В.Брюсов. Дневник. 1898 г.)
"Я прячу верёвку, чтобы не повеситься на перекладине в своей комнате, вечером, когда останусь один. Я не хочу больше на охоту с ружьём, чтоб не подвергнуться искушению застрелиться. Мне кажется, что жизнь моя была глупым фарсом". (Л.Н.Толстой. 1878 г.)
И подумалось мне о том, что проблема лежит глубже, намного глубже чем, мы можем себе вообразить. Любому человеку в здравом уме когда-нибудь придёт мысль отправиться на тот свет раньше времени. И мы все в этом виноваты. И те, кто научился мимикрии, и те, кто не хочет быть хамелеоном. Вторые в меньшей степени.
Грустнее этого может быть только то, что браузер подчеркнул фамилию Мопассан как неправильное слово и предложил заменить его словом "массандра"; а вместо Некрасова предложил написать "некрашеный". Хорошо хоть Гоголь прошёл цензуру. Да, прогнило что-то в Датском королевстве...
Сейчас, полный жизни, ощутимый и видимый,
Я, сорокалетний, на восемьдесят третьем году этих Штатов,
Человеку, через столетие — через любое число столетий от нашего времени Тебе, еще не рожденному, шлю эти строки, они ищут тебя.
Когда ты прочитаешь их, я — раньше видимый — буду невидим,
Теперь это ты—ощутимый, видимый, понимающий мои стихи,— ищешь меня, Ты мечтаешь, как радостно было бы, если бы я мог быть с тобой, стать твоим товарищем,
Пусть будет так, как если бы я был с тобой.
(И не будь слишком уверен, что меня с тобой нет.)
Уолт Уитмен
Я, сорокалетний, на восемьдесят третьем году этих Штатов,
Человеку, через столетие — через любое число столетий от нашего времени Тебе, еще не рожденному, шлю эти строки, они ищут тебя.
Когда ты прочитаешь их, я — раньше видимый — буду невидим,
Теперь это ты—ощутимый, видимый, понимающий мои стихи,— ищешь меня, Ты мечтаешь, как радостно было бы, если бы я мог быть с тобой, стать твоим товарищем,
Пусть будет так, как если бы я был с тобой.
(И не будь слишком уверен, что меня с тобой нет.)
Уолт Уитмен
1) [ начало размыто ] …потому как в слове “интеллигент” мне так и видится слово “наследие”.
Не буду даже пытаться составить образа эдакого “среднестатистического интеллигента” (да, кстати, это диковато-сложное слово в дальнейшем будет встречаться часто), предпочту сохранить остатки интеллекта (вот, опять…) в целости. Хотя дальше, скорее всего, буду себе противоречить.
Вероятно, при знакомстве, интеллигент покажется странноватым – необычный взгляд, совершенная непредсказуемость внешнего вида, слегка завуалированная неадекватность поведения, и часто полный абсурд излагаемых мыслей. Можно предположить, что общение с ним – своего рода подвиг, так как требует особого терпения. Но он никогда не обожжёт вас презрительным взглядом за то, что вы не готовы продолжить вслед за ним строки Бродского или за то, что именно сегодня, как на зло, вы забыли обстоятельства войны 1969 года между Гондурасом и Сальвадором (он и сам может этого не знать). Никогда, если у вас есть сердце.
Интеллигент, рискну предположить, доставит вам некоторые неудобства. Своим вечным стремлением к правде, справедливости, своими надеждами на совесть и любовь. Своим желанием сделать вашу жизнь нарядной, как ёлка в новогоднюю ночь. Но он никогда не бросит вас в беде, никогда не подтолкнёт вас к краю. Никогда, если у вас есть сердце.
Интеллигент, может быть и такое, скажет вам о ваших недостатках, когда другие промолчат. Но никогда не сделает это в полный голос, никогда не осудит за проступок. Никогда, если у вас есть сердце.
Говорят, что если древние египтяне хотели высказать человеку своё негативное к нему отношение, они говорили: “у тебя нет сердца”. Страшнее ругательства ими не было придумано. Но если у вас нет сердца, это не страшно. Потому что интеллигент всегда отдаст вам своё… [ далее размыто ] …
2) Пьеса… [ название размыто ]
[ начало размыто ]
Первый герой (с ярко выраженной алкогольной экспрессией):
- А я те грю, ты хто?
Второй герой (интеллигент):
- Я, б*я, Данко! [ далее размыто ]
Не буду даже пытаться составить образа эдакого “среднестатистического интеллигента” (да, кстати, это диковато-сложное слово в дальнейшем будет встречаться часто), предпочту сохранить остатки интеллекта (вот, опять…) в целости. Хотя дальше, скорее всего, буду себе противоречить.
Вероятно, при знакомстве, интеллигент покажется странноватым – необычный взгляд, совершенная непредсказуемость внешнего вида, слегка завуалированная неадекватность поведения, и часто полный абсурд излагаемых мыслей. Можно предположить, что общение с ним – своего рода подвиг, так как требует особого терпения. Но он никогда не обожжёт вас презрительным взглядом за то, что вы не готовы продолжить вслед за ним строки Бродского или за то, что именно сегодня, как на зло, вы забыли обстоятельства войны 1969 года между Гондурасом и Сальвадором (он и сам может этого не знать). Никогда, если у вас есть сердце.
Интеллигент, рискну предположить, доставит вам некоторые неудобства. Своим вечным стремлением к правде, справедливости, своими надеждами на совесть и любовь. Своим желанием сделать вашу жизнь нарядной, как ёлка в новогоднюю ночь. Но он никогда не бросит вас в беде, никогда не подтолкнёт вас к краю. Никогда, если у вас есть сердце.
Интеллигент, может быть и такое, скажет вам о ваших недостатках, когда другие промолчат. Но никогда не сделает это в полный голос, никогда не осудит за проступок. Никогда, если у вас есть сердце.
Говорят, что если древние египтяне хотели высказать человеку своё негативное к нему отношение, они говорили: “у тебя нет сердца”. Страшнее ругательства ими не было придумано. Но если у вас нет сердца, это не страшно. Потому что интеллигент всегда отдаст вам своё… [ далее размыто ] …
2) Пьеса… [ название размыто ]
[ начало размыто ]
Первый герой (с ярко выраженной алкогольной экспрессией):
- А я те грю, ты хто?
Второй герой (интеллигент):
- Я, б*я, Данко! [ далее размыто ]
Возможно, незаконченность придаёт вещам и событиям определённый смысл. Возможно, что даже больший, чем законченность.
“Всё плохо. Все необычайно плохо” – с этих слов я хотел начать ещё несколько часов назад. Потом передумал. “Всё плохо. Всё необычайно плохо. Но всё будет хорошо” – так начну теперь.
Сегодняшний день согревал воспоминаниями детства. Так, как могут согревать картины снежно-белого пустынного прошлого. С огромными, как вечность звёздами. Со сказочно-прекрасным Северным сияниям. Ностальгия и тоска стали преследовать меня необыкновенно рано. Я шёл в первый класс, а в душе уже сжимался комочек потерянного прошлого, волшебно-детского мира; сумеречной вселенной на самом краю земли, куда мне уже никогда не вернуться. Но я научился жить так, что воспоминания стали маленькой свечкой, которую можно зажечь, когда уже невозможно терпеть темноту.
Зачем в судьбе моей появился ваш город? Ваш, а не мой. Мне никогда уже не вернуться в свой дом. И я не стану строить его на вашей земле. Но останусь здесь, если Ты впустишь меня к себе.
В бесконечность нельзя войти просто так. Нельзя просто поджечь свой дом, закинуть мешок за спину и ступить в счастливое бессмертие. Смерть не станет моей радостью, смерть не станет моим избавлением, смерть не может быть моей мерой. Смерть не будет моей жизнью. Я не позволю ей занять Твое место.
Я не стану ни на что жаловаться. Никто не услышит моих стонов. Но я не скрою всей правды. В моих глазах будет гореть свет. Пока есть жизнь, в них будет свет. Я не знаю, куда идти. Не знаю, что делать. Я знаю только одно – я найду Тебя. Измождённый и поседевший, приползу к Тебе. Через десять лет. Или через сто лет. И в глазах моих будет свет.
***
Мне просто хочется найти белокаменный безлюдный храм, войти в него, и громко, до крови в горле, проорать: “Блять!!! Не могу больше!!!”, а потом упасть на колени, коснуться пола лбом и зарыдать. Первый раз за столько лет по-настоящему.
"Повернись ко мне в профиль. В профиль черты лица
обыкновенно отчётливее, устойчивее овала
с его блядовитыми свойствами колеса:
склонностью к перемене мест и т.д. и .т.п..."
Спасибо, Иосиф Александрович. Вот как-то так...
обыкновенно отчётливее, устойчивее овала
с его блядовитыми свойствами колеса:
склонностью к перемене мест и т.д. и .т.п..."
Спасибо, Иосиф Александрович. Вот как-то так...
Я очень хотел бы прожить жизнь заново. Но не для того, чтобы что-то изменить. Я ни о чём не жалею. Я хотел бы прожить другую жизнь. Жизнь Человека-Которого-Не-Существует. Я часто наблюдал за его жизнью и завидовал ему. У него почти ничего не было. Но я всё равно завидовал ему - потому что он настоящий. И всё, что происходило с ним - тоже было настоящим. Намного более настоящим, чем моя жизнь. И я счастлив, когда жизнь Человека-Которого-Не-Существует ненадолго приходил в мою жизнь. Я могу наблюдать за его жизнью, Жизнью-Которой-Не-Существует. Если бы у меня было возможность стать им и прожить его жизнь, я бы не раздумывая отказался бы от всего - от своей жизни, от друзей, от самого себя. Потому что ничто не дорого мне так, как Жизнь-Которой-Не-Существует. Я не могу жить этой жизнью здесь. Но там, в Городе-Которого-Не-Существует живут Люди-Которых-Не-Существует. Они не идеальны, но они намного лучше, чем мы. Потому что их души чисты, а сердца наполнены Любовью. Они больше достойны называться людьми, чем мы. Наверное, меня бы там тоже любили. В человеке, в душе которого нет ничего, можно, при желании, увидеть всё, что пожелаешь. И во мне можно видеть больше хорошего потому, что пустота во мне ещё не настолько черна, как могла бы быть. Я много раз видел из, Людей-Которых-Не-Существует, видел Жизнь-Которой-Не-Существует. Всё это так близко ко мне, что порой даже сложно поверить в то, что это никогда не сможет случиться со мной.
Даже в полночь радостно солнце, дарящее сквозь стекло свою закатную улыбку, когда в сердце горит хотя бы маленький огонёк надежды. Сколь богат язык, но так сложно найти в нём слова, чтобы рассказть о том, как благостен миг встречи с Тобой, когда всё вокруг замирает, и только тихий ход часов извещает о том, что время всё ещё движется. Как радостно поэту дарить свои слова Той, на любовь которой хотя бы в тайне ещё можно надеяться. и не придумать ничего лучше, как отдать самое дорогое, что есть - Слово. Слово, которое никак не подобрать среди тысяч других. Или, может быть, стоит просто взглянуть в Твои глаза?.. Глаза, о которых хочется рассуждать вечно. А что ещё есть у меня? У меня нет ничего, кроме Слова и Твоих глаз. И ничего другого просто не нужно, потому что в этом и есть моё счастье. Но странно и растерянно приходит мысль, что я могу сделать всё, что угодно, но не могу только одного - просто рассказать Тебе об этом. И малодушно иду на хитрость, обращая звуки в буквы. И никакого величия, никакой гордости не требует душа, глядя в Твои глаза. Может быть так, а может быть это просто бред нелепого человечка, повесившего на себя венок поэта? Может быть и так... Но пока есть хоть маленький огонёк надежды, ради этого стоит жить. В общем, как говорят в Одессе - картина маслом..
Когда вокруг темно, очень просто придумать себе какой-нибудь свет. Какую-нибудь свечку, какую-нибудь звезду. Потом смотреть на неё, не дыша, и радоваться своей маленькой победе над темнотой. Когда рядом нет людей, очень просто назваться Папой Карло и пойти в лес. Найти там пенёк, выкорчевать его, вырезать глаза, приделать руки-ноги, а потом тихо сходить с ума от переполняющей радости.
Человек, когда-то бывший моим кумиром, говорил, что "придуманным миром удобней управлять" и был беспощадно прав. Только он забыл добавить, что же лучше - сойти с ума в одиночку или с буратиной.
Однажды я перестал жаловаться на жизнь. Решил взглянуть в зеркало, убедился, что не верблюд (по крайне мере, не очень похож), но палки в своих руках всё-таки обнаружил. Колёса тоже были не далеко. Теряя ход размышления, думал, что же будет интересней - выкинуть палки или оставить в покое колёса? Потом поймал себя на мысли о том, как я ненавижу всё, меня окружающее. Решил, что это нехорошо. Стал окружающее любить, но тоже не помогло.
Плюнув на действительность, короткими перебежками дошёл до эпохальной мысли, что действительности я тоже не очень симпатичен. Идея эта была скорее радостная, потому как освобождала меня от всякой связи с происходящим. И даже лучшие годы жизни, потраченные впустую, не казались такими ужасающими.
Вообще, бояться чего-то - не самое интересное занятие. Над проблемой, по совету М.З., лучше всего посмеяться. Правда, на практике смех этот чаще всего переходит в истерику.
Когда снова станет темно, я наряжу новогоднюю ёлку, зажгу на ней гирлянду, и буду молча смотреть. С подписанным приговором оно как-то приятней.
Человек, когда-то бывший моим кумиром, говорил, что "придуманным миром удобней управлять" и был беспощадно прав. Только он забыл добавить, что же лучше - сойти с ума в одиночку или с буратиной.
Однажды я перестал жаловаться на жизнь. Решил взглянуть в зеркало, убедился, что не верблюд (по крайне мере, не очень похож), но палки в своих руках всё-таки обнаружил. Колёса тоже были не далеко. Теряя ход размышления, думал, что же будет интересней - выкинуть палки или оставить в покое колёса? Потом поймал себя на мысли о том, как я ненавижу всё, меня окружающее. Решил, что это нехорошо. Стал окружающее любить, но тоже не помогло.
Плюнув на действительность, короткими перебежками дошёл до эпохальной мысли, что действительности я тоже не очень симпатичен. Идея эта была скорее радостная, потому как освобождала меня от всякой связи с происходящим. И даже лучшие годы жизни, потраченные впустую, не казались такими ужасающими.
Вообще, бояться чего-то - не самое интересное занятие. Над проблемой, по совету М.З., лучше всего посмеяться. Правда, на практике смех этот чаще всего переходит в истерику.
Когда снова станет темно, я наряжу новогоднюю ёлку, зажгу на ней гирлянду, и буду молча смотреть. С подписанным приговором оно как-то приятней.
Он рождался каждое мгновенье -
Огнедышащий голос.
Тот, кто не знал границ.
Тот, кто видел бездну
И познал рассвет.
Он рождался каждое мгновенье -
Новым сыном
овдовевшего отца.
Он шептал в цветах,
Он жил в шуме воды,
Он кричал в ветках деревьев.
Тот, кто не знал тепла.
Тот, кто растопил лед.
Он рождался каждое мгновенье -
И шел по камням
В направлении воды,
Чтобы залить Её огнем.
Тот, кого не щадили.
Тот, чей взгляд не увидел никто.
Он рождался каждое мгновенье -
Чтобы умереть, не страшась.
Огнедышащий голос.
Тот, кто не знал вопросов.
Тот, кому не нужды ответы.
Он рождался каждое мгновенье -
И взлетал наверх,
Чтобы найти дорогу вниз;
К самой земле, чтобы
Слышать биение ее сердца.
Тот, кого страшно любить.
Тот, кто живет, умирая.
Тот, чьи слова - огонь.
Тот, чьё лицо - солнце.
Он рождался каждое мгновенье...
Огнедышащий голос.
Тот, кто не знал границ.
Тот, кто видел бездну
И познал рассвет.
Он рождался каждое мгновенье -
Новым сыном
овдовевшего отца.
Он шептал в цветах,
Он жил в шуме воды,
Он кричал в ветках деревьев.
Тот, кто не знал тепла.
Тот, кто растопил лед.
Он рождался каждое мгновенье -
И шел по камням
В направлении воды,
Чтобы залить Её огнем.
Тот, кого не щадили.
Тот, чей взгляд не увидел никто.
Он рождался каждое мгновенье -
Чтобы умереть, не страшась.
Огнедышащий голос.
Тот, кто не знал вопросов.
Тот, кому не нужды ответы.
Он рождался каждое мгновенье -
И взлетал наверх,
Чтобы найти дорогу вниз;
К самой земле, чтобы
Слышать биение ее сердца.
Тот, кого страшно любить.
Тот, кто живет, умирая.
Тот, чьи слова - огонь.
Тот, чьё лицо - солнце.
Он рождался каждое мгновенье...
ОбороТень шёл, купаясь в сумраке опустевших улиц. Каждый день всё повторялась снова. Он шёл мечтая только о том, чтобы никто не встретился ему на пути. Эти люди не были похожи на него, и он не был одним из них. ОбороТень шёл, неслышно ступая по уставшему асфальту, зная, зачем он идёт, но не зная куда.
В сумерках ОбороТень начинал видеть себя словно со стороны. Он слышал удары бубна, который звал его на родину, о которой Оборотню было ничего не известно. Обрывки снов, виденья врывались в его сознание. Это не было страшно, это было что-то другое.
Любовь Оборотня прекрасна и страшна, безумна и красива, нелепа и непонятна. Одна его половина ненавидела людей, а вторая любила их и не могла жить без этих прекрасных и подчас смешных существ. Мир вокруг был создан для них, каждая крупинка была рождена для человека. Но что делал здесь он? Почему ему суждено было тут оказаться?
ОбороТень не смел, и, быть может, не умел любить так, как умеют это делать люди. Его человеческие чувства боролись с чувствами зверя, и никому из них не было под силу нанести решающий удар. Если люди живут ради любви, то ради чего жить ему, неспособному дарить счастье? ОбороТень стоял на снегу, это шерсть нежно перебирал северный ветер . Ему хотелось смахнуть слезу, но подняв лапу, он только поцарапал когтем лицо.
ОбороТень думал о том, где сейчас Она. Та, ради которой он ещё мог оставаться человеком. Кто из людей встретит с ней рассвет и подарит ей счастье, пока он будет в исступлённом безумием теле лежать на снегу? ОбороТень не умел брать любовь и не умел отдавать её. Он просто шёл куда-то, дожидаясь часа, когда он сможет наконец дойти туда, где его ждут.
Звери не считали Оборотня своим и однажды чуть было не убили его. Они чувствовали в нём опасность, но не ту, которую чувствуют при приближении охотника. ОбороТень был им чужой, и они гнали его от себя, смешивая страх и жалость, ненависть и недоумение. Звери не хотели его убивать, они не желали, чтобы он был мёртв. Им хотелось, чтобы его вовсе не было.
ОбороТень бродил здесь всегда. Каждый день, летом и зимой, в пасмурные и дождливые вечера, во время белых ночей, он с наступлением сумерек шёл всегда по одной дороге. ОбороТень знал, что когда-нибудь она непременно закончится. Он не верил в судьбу, он выбрал её для себя.
Случались моменты, когда Оборотню казалось, что он счастлив. Вернее счастья не было в его сердце, но в нём наступал покой. Он сидел и смотрел как на землю мягко ложатся крупинки снега; мысли пропадали из его головы. ОбороТень наслаждался моментом, когда время останавливало свой ход. В мире не было равно ничего, кроме падающих белых снежинок.
ОбороТень не искал жалости к себе, на все вопросы отвечая: "Всё хорошо" только для того, чтобы вопросов больше не задавалось. Он часто глядел на своё отражение в воде и видел человеческие глаза, сверкающие в зверином теле. ОбороТень не спрашивал "Почему?", он спрашивал только "когда?". Когда же дорога, по которой он шёл, закончиться. И неведомо было ему, что круг не имеет конца.
Когти Оборотня впивались в падающий снег, оставляя следы, пугающие случайных прохожих. ОбороТень смотрел вокруг - на город, в котором ничего не менялось. Завтра он снова пойдёт по этому пути, и послезавтра; ещё множество дней увидят его тень. И Оборотню было не плохо, не хорошо, а как-то так....
В сумерках ОбороТень начинал видеть себя словно со стороны. Он слышал удары бубна, который звал его на родину, о которой Оборотню было ничего не известно. Обрывки снов, виденья врывались в его сознание. Это не было страшно, это было что-то другое.
Любовь Оборотня прекрасна и страшна, безумна и красива, нелепа и непонятна. Одна его половина ненавидела людей, а вторая любила их и не могла жить без этих прекрасных и подчас смешных существ. Мир вокруг был создан для них, каждая крупинка была рождена для человека. Но что делал здесь он? Почему ему суждено было тут оказаться?
ОбороТень не смел, и, быть может, не умел любить так, как умеют это делать люди. Его человеческие чувства боролись с чувствами зверя, и никому из них не было под силу нанести решающий удар. Если люди живут ради любви, то ради чего жить ему, неспособному дарить счастье? ОбороТень стоял на снегу, это шерсть нежно перебирал северный ветер . Ему хотелось смахнуть слезу, но подняв лапу, он только поцарапал когтем лицо.
ОбороТень думал о том, где сейчас Она. Та, ради которой он ещё мог оставаться человеком. Кто из людей встретит с ней рассвет и подарит ей счастье, пока он будет в исступлённом безумием теле лежать на снегу? ОбороТень не умел брать любовь и не умел отдавать её. Он просто шёл куда-то, дожидаясь часа, когда он сможет наконец дойти туда, где его ждут.
Звери не считали Оборотня своим и однажды чуть было не убили его. Они чувствовали в нём опасность, но не ту, которую чувствуют при приближении охотника. ОбороТень был им чужой, и они гнали его от себя, смешивая страх и жалость, ненависть и недоумение. Звери не хотели его убивать, они не желали, чтобы он был мёртв. Им хотелось, чтобы его вовсе не было.
ОбороТень бродил здесь всегда. Каждый день, летом и зимой, в пасмурные и дождливые вечера, во время белых ночей, он с наступлением сумерек шёл всегда по одной дороге. ОбороТень знал, что когда-нибудь она непременно закончится. Он не верил в судьбу, он выбрал её для себя.
Случались моменты, когда Оборотню казалось, что он счастлив. Вернее счастья не было в его сердце, но в нём наступал покой. Он сидел и смотрел как на землю мягко ложатся крупинки снега; мысли пропадали из его головы. ОбороТень наслаждался моментом, когда время останавливало свой ход. В мире не было равно ничего, кроме падающих белых снежинок.
ОбороТень не искал жалости к себе, на все вопросы отвечая: "Всё хорошо" только для того, чтобы вопросов больше не задавалось. Он часто глядел на своё отражение в воде и видел человеческие глаза, сверкающие в зверином теле. ОбороТень не спрашивал "Почему?", он спрашивал только "когда?". Когда же дорога, по которой он шёл, закончиться. И неведомо было ему, что круг не имеет конца.
Когти Оборотня впивались в падающий снег, оставляя следы, пугающие случайных прохожих. ОбороТень смотрел вокруг - на город, в котором ничего не менялось. Завтра он снова пойдёт по этому пути, и послезавтра; ещё множество дней увидят его тень. И Оборотню было не плохо, не хорошо, а как-то так....
В последнее время необычайно радует воспоминание об увиденной мною на остановке надписи. Обалдевая от мороза, организм по-детски радовался, читая – “Все словочи” с добавлением чуть ниже “и Путин тоже”. Есть что-то очаровательное в этом простом, но, в тоже время, странно восхитительном, художественном порыве души. Натянув привычную гримасу добропорядочности и устремившись в кишащий теплом и нежностью общественный транспорт, я подумал о том, что еще долго буду жить этим замечательным фрагментом своей отнюдь не замечательной жизни.
После всего вышесказанного, нижеследующее можно выразить в двух умственных (хотя, может наоборот?) заключениях. Первое – жить воспоминаниями не так уж и плохо, по, крайней мере, временами. И второе – вытекающее из первого – жизнь, наверняка, не такая уж и плохая штука, но свою жизнь я всё же предпочту поругать. За абсурдность, бесперспективность и неизбежность.
Между тем, я уже надел на голову шлем, ибо без него брошенные в меня за вышеизложенное камни, давно бы причинили неизлечимый бред (в смысле, вред).
Тем временем, смею напомнить, что противоречие и споры зачастую являются толчком к совершенству и поиску истины. Спорить с собой, в общем, достаточно увлекательное занятие. Сродни азартной игре. Правда, иногда сильно затягивает. Вероятность летального исхода тоже присутствует, потому как врач тут уже вряд ли поможет. Разве что патологоанатом (знаю, что шутка дурацкая, но что делать….).
Дурацкие шутки тоже являются одной из сторон моего увлекательного путешествия по жизни. Круиза без права покупки обратного билета. Одно радует – если попутчик попался плохой, всегда можно выйти в тамбур для курящих и сесть там на полу. Ну, или ехать в плацкарте на третьей полке. А если совсем туго, то можно и в шкафу, стоя, в мешке, между банками и лыжами.
Да, если смысл нахождения лыж выпуска 40-70-х годов в вашем шкафу вам ясен, то попрошу изложить в письменном виде. Было бы интересно ознакомится. Для меня ценность подобного клада, наверное, на всю жизнь останется загадкой.
Сегодня больная голова моя не в силах больше функционировать. Поэтому весь дальнейший текст – плод неконтролируемых и причудливых движений пальцев.
После всего вышесказанного, нижеследующее можно выразить в двух умственных (хотя, может наоборот?) заключениях. Первое – жить воспоминаниями не так уж и плохо, по, крайней мере, временами. И второе – вытекающее из первого – жизнь, наверняка, не такая уж и плохая штука, но свою жизнь я всё же предпочту поругать. За абсурдность, бесперспективность и неизбежность.
Между тем, я уже надел на голову шлем, ибо без него брошенные в меня за вышеизложенное камни, давно бы причинили неизлечимый бред (в смысле, вред).
Тем временем, смею напомнить, что противоречие и споры зачастую являются толчком к совершенству и поиску истины. Спорить с собой, в общем, достаточно увлекательное занятие. Сродни азартной игре. Правда, иногда сильно затягивает. Вероятность летального исхода тоже присутствует, потому как врач тут уже вряд ли поможет. Разве что патологоанатом (знаю, что шутка дурацкая, но что делать….).
Дурацкие шутки тоже являются одной из сторон моего увлекательного путешествия по жизни. Круиза без права покупки обратного билета. Одно радует – если попутчик попался плохой, всегда можно выйти в тамбур для курящих и сесть там на полу. Ну, или ехать в плацкарте на третьей полке. А если совсем туго, то можно и в шкафу, стоя, в мешке, между банками и лыжами.
Да, если смысл нахождения лыж выпуска 40-70-х годов в вашем шкафу вам ясен, то попрошу изложить в письменном виде. Было бы интересно ознакомится. Для меня ценность подобного клада, наверное, на всю жизнь останется загадкой.
Сегодня больная голова моя не в силах больше функционировать. Поэтому весь дальнейший текст – плод неконтролируемых и причудливых движений пальцев.
Всё та же дрянь красуется на стенах,
Не думаю; не лучше и не хуже.
Прогресса нет, и хорошо, что нет."
Того, кто должен придти, я узнаю по голосу. Скорее всего, я даже не буду видеть лица. Также я не увижу движений, не смогу вспомнить походку, и если меня попросят составить фоторобот, я придумаю какую-нибудь причину, чтобы не открывать всей правды. Вероятно, меня посчитают идиотом, но это не страшно. Меня ли пугать словом “идиот”… (в такие моменты чувствую себя Достоевским).
Собственно, на этом моменте размышления “на тему” должны были закончиться, но… Кстати, очень не люблю эти две буквы – “н” и “о”, особенно в сочетании друг с другом. Как-то так получается, что положительные отзывы в мою сторону, которые, как не странно, еще имеют место быть, обрываются на сочетании двух злополучных букв (см. выше).
Вообще, иметь репутацию неудачника намного лучше, чем быть им на самом деле. Человек с репутацией неудачника – это что-то вроде современной интерпретации юродивого - человек, имеющий право говорить правду, потому что ему уже всё равно. В этом моменте следует заострить внимание на словах “что-то вроде”.
Забавно что я, человек достаточно адекватно оценивающий себя (в душе, конечно, а не публично), уже давно перестал понимать, почему окружающие меня люди порой бывают очень высокого мнения обо мне. Тут в голову приходит два варианта – либо они меня плохо знают, либо я себя плохо знаю. Второй вариант, безусловно, хуже - потому что здесь уже существует явный намек на диагноз. Причем диагноз не самый утешительный.
Раньше, когда мне бывало одиноко, я завидовал людям с раздвоением личности. Это явление казалось мне необычно забавным. Опять вынужден подчеркнуть слово “казалось”. В этой связи мне вспоминается человек, который, делая пирсинг резиновой белочке, после недвусмысленного намека на расстройство собственной психики, около трёх минут, корчась в истерике, уверял окружающих – “я нормальный, не смотрите на меня так, я б***ь нормальный!!!”. Думается мне, место для подвига должно быть всегда.
Вот и я думаю, что признание действительностью тебя ненормальным или, на худой конец, алкоголиком и неудачником, не так уж и прискорбно. Это замечательно освобождает от обязанности и ответственности. За что? Об этом я еще напишу. Ладно, необходимое количество печатных символов израсходовано, поэтому можно делать вывод – алкоголиком я не стану – даже не надейтесь. А вот насчёт неудачника я еще подумаю. Потому что голос я уже узнал.
Когда распахнулся мир,
Я взял сачок
И принялся гоняться
За бабочками.
Когда мир кончился,
Бабочки сели навсегда
На мои слова.
Я взял сачок
И принялся гоняться
За бабочками.
Когда мир кончился,
Бабочки сели навсегда
На мои слова.
Знаешь, Салос, я никак не могу понять, кто из нас двоих больше мешает нам жить. Всё больше думаю, что без тебя меня жилось намного лучше. Пусть я и был поглупее, чем ты, но, как говорится, меньше знаешь...
С тобой всё стало по-другому. Я даже помню день, когда ты, Салос, стал мной - 13 марта 2006 года. День обещал быть чудесным, солнце было таким, знаешь, по-весеннему радостным. А ты явился для того, чтобы убить меня. Может быть, я и сам этого хотел. Хотел, но не делал. Ты же пришёл с решительным лицом и твёрдыми руками и молча сделал своё дело. Но ты просчитался, Салос - я остался живой. Не буду описывать всех подробностей, дабы не доставлять тебе излишней радости. И вот мы с тобой живём вместе, втиснутые в одно человеческое создание.
Ты, Салос, многому меня научил, когда мы всё-таки закончили свою борьбу. За это я даже сказал бы тебе "спасибо". Сказал бы, если б ты ушёл. Но уйти ты не сможешь - это уже ясно. Ты пытаешься быть праведником, а я, в свою очередь, уже почти поверил во всё то, что ты мне говоришь. Наверное, корысть в твоих помыслах всё же есть. Вот только мне сложно бывает её разглядеть. Благодаря тебе, Салос, меня часто принимают за порядочного человека. Бывает, даже комплемент случается услышать. Но ты-то, Салос, надеюсь, понимаешь всю абсурдность таких похвал?
Одного не могу понять - зачем тебе это было нужно? Нашёл бы ты кого-нибудь другого - тогда, может, и я прожил бы нормальную жизнь нормального человека. Знаю, что ты скажешь - ты же идеалист. Тебе подавай смысл жизни и план по его исполнению. Нормальная жизнь тебя не устроит - с вилами на амбразуру куда интересней. Ну а мне-то что делать? Я бы без проблем учился-женился-спился-удавился. Кстати, Салос, всё хочу тебя спросить. С чего ты вдруг собрался жить долго? Я всё лелеял в себе надежду - что вот-вот ты залезешь в петлю, прыгнешь под поезд, или что-нибудь эдакое. А ты собрался шевелить извилинами до седин. Эх, Салос, твои бы стремления да на благое дело.
Я бы, Салос, уронил скупую слезу под это дело, но что-то не хочется. Наверное, привык. Но, вообще-то, крови ты мне попортил порядочно. И еще попортишь - тут к гадалке не ходи. Ладно, надумаешь ответить - пиши. Или спой. Ты, я помню любитель. Да, кстати, поешь ты, Салос, всё равно, как ужаленная черепаха. Так что спой, когда научишься. А пока лучше пиши. Нервы у нас не безграничные.
Ещё подумал о том, что хорошо быть читателем этого письма. Он, читатель, прочтёт и забудет, а мне с тобой ещё целую жизнь предстоит провести. С твоими, Салос, выкрутасами, так в одиночестве и останемся. Два олуха в одной голове.
С тобой всё стало по-другому. Я даже помню день, когда ты, Салос, стал мной - 13 марта 2006 года. День обещал быть чудесным, солнце было таким, знаешь, по-весеннему радостным. А ты явился для того, чтобы убить меня. Может быть, я и сам этого хотел. Хотел, но не делал. Ты же пришёл с решительным лицом и твёрдыми руками и молча сделал своё дело. Но ты просчитался, Салос - я остался живой. Не буду описывать всех подробностей, дабы не доставлять тебе излишней радости. И вот мы с тобой живём вместе, втиснутые в одно человеческое создание.
Ты, Салос, многому меня научил, когда мы всё-таки закончили свою борьбу. За это я даже сказал бы тебе "спасибо". Сказал бы, если б ты ушёл. Но уйти ты не сможешь - это уже ясно. Ты пытаешься быть праведником, а я, в свою очередь, уже почти поверил во всё то, что ты мне говоришь. Наверное, корысть в твоих помыслах всё же есть. Вот только мне сложно бывает её разглядеть. Благодаря тебе, Салос, меня часто принимают за порядочного человека. Бывает, даже комплемент случается услышать. Но ты-то, Салос, надеюсь, понимаешь всю абсурдность таких похвал?
Одного не могу понять - зачем тебе это было нужно? Нашёл бы ты кого-нибудь другого - тогда, может, и я прожил бы нормальную жизнь нормального человека. Знаю, что ты скажешь - ты же идеалист. Тебе подавай смысл жизни и план по его исполнению. Нормальная жизнь тебя не устроит - с вилами на амбразуру куда интересней. Ну а мне-то что делать? Я бы без проблем учился-женился-спился-удавился. Кстати, Салос, всё хочу тебя спросить. С чего ты вдруг собрался жить долго? Я всё лелеял в себе надежду - что вот-вот ты залезешь в петлю, прыгнешь под поезд, или что-нибудь эдакое. А ты собрался шевелить извилинами до седин. Эх, Салос, твои бы стремления да на благое дело.
Я бы, Салос, уронил скупую слезу под это дело, но что-то не хочется. Наверное, привык. Но, вообще-то, крови ты мне попортил порядочно. И еще попортишь - тут к гадалке не ходи. Ладно, надумаешь ответить - пиши. Или спой. Ты, я помню любитель. Да, кстати, поешь ты, Салос, всё равно, как ужаленная черепаха. Так что спой, когда научишься. А пока лучше пиши. Нервы у нас не безграничные.
Ещё подумал о том, что хорошо быть читателем этого письма. Он, читатель, прочтёт и забудет, а мне с тобой ещё целую жизнь предстоит провести. С твоими, Салос, выкрутасами, так в одиночестве и останемся. Два олуха в одной голове.
Неверно считать, что я безумен.
Хотя бы потому,
Что никто не ответит:
А ЧТО НЕ БЕЗУМИЕ?
Или потому,
Что Бог есть.
Да,
Я назову несколько причин:
- падают листья;
- радуга сверкает;
- журчит вода;
- столбенеют столбы;
- кричат коты;
- щебечут дрозды;
- снова коты;
- и снова коты;
- когда же я?
Избавлюсь от них!
Неверно считать, что я безумен.
И только зеркало:
Твердит!
Когда же я?
Избавлюсь от них!
Хотя бы потому,
Что никто не ответит:
А ЧТО НЕ БЕЗУМИЕ?
Или потому,
Что Бог есть.
Да,
Я назову несколько причин:
- падают листья;
- радуга сверкает;
- журчит вода;
- столбенеют столбы;
- кричат коты;
- щебечут дрозды;
- снова коты;
- и снова коты;
- когда же я?
Избавлюсь от них!
Неверно считать, что я безумен.
И только зеркало:
Твердит!
Когда же я?
Избавлюсь от них!
Наверное, каждому хотелось бы, чтобы ему посвящали стихи. Ну, или хотя бы стишки. Наверное, и мне тоже. (Кстати, интересная мысль - может писать стихи самому себе?). Может быть, Господь когда-то вскользь посмотрел на меня, раз я умею писать стихи. Но, сейчас не об этом.
Наверное, приятно услышать в свой адрес рифмованные строки, потому что в них - намного больше чем слова. Вообще интересно, почему в порыве чувств хочется выражаться стихами? Слова в стихах - не обычные слова. В них - эмоции, чувства, а подчас даже чья-то жизнь. Есть там нечто такое, что, скорее всего, нужно тоже описывать стихами. Но, я снова не об этом. А о чем? Я и сам уже начинаю забывать...
Слишком часто отчего-то забывается то, что хотелось бы помнить, а то, что хочется стереть, маячит в памяти как Голиаф средь просторов Заполярья. К моей необычной радости, просторы Заполярья в памяти как раз подобны Голиафу. Но это отдельная история. Я уже не помню точно, о чём собирался писать. Скорее всего, это было связано с Любовью. "О, мой Бог" - скажет сейчас Лазарь. Но, друг мой, о чём же еще писать поэту? Мне хотелось бы увидеть женщин, которым посвящали стихи Пушкин, Лермонтов, Маяковский и многие-многие другие. Наверное, они были необычайно ... (не подобрал слова, которое должно было быть следующим, так что оставлю место). Ведь не каждая женщина достойна того, чтобы для неё писались стихи. А если вам посвящены строки, подобные написанным вышеперечисленными гениями, то ваша красота неописуема. Конечно, в первую очередь красота души (не вздыхай так тяжко, Лазарь).
Но тут в голову приходит контраргумент - стихи, вероятно, могут быть адресованы идеалу, некое воплощение которого было найдено в конкретном человеке. Тогда вся эта музыка слышится немного иначе. Могу также добавить, что в моём случае вероятность существования получателя писем со стихами равняется, примерно, вероятности попадания из положения лёжа в морге по кроту, спящему в Испании на глубине 8 метров в 3-х градусах южнее центральной улицы Барселоны. То есть, достаточно велика...
Обдумывая начало следующего предложения, вдруг понял, что сказал всё, что хотел. И даже более того. Нелепое получается окончание. Хотя... Мне не привыкать.
Наверное, приятно услышать в свой адрес рифмованные строки, потому что в них - намного больше чем слова. Вообще интересно, почему в порыве чувств хочется выражаться стихами? Слова в стихах - не обычные слова. В них - эмоции, чувства, а подчас даже чья-то жизнь. Есть там нечто такое, что, скорее всего, нужно тоже описывать стихами. Но, я снова не об этом. А о чем? Я и сам уже начинаю забывать...
Слишком часто отчего-то забывается то, что хотелось бы помнить, а то, что хочется стереть, маячит в памяти как Голиаф средь просторов Заполярья. К моей необычной радости, просторы Заполярья в памяти как раз подобны Голиафу. Но это отдельная история. Я уже не помню точно, о чём собирался писать. Скорее всего, это было связано с Любовью. "О, мой Бог" - скажет сейчас Лазарь. Но, друг мой, о чём же еще писать поэту? Мне хотелось бы увидеть женщин, которым посвящали стихи Пушкин, Лермонтов, Маяковский и многие-многие другие. Наверное, они были необычайно ... (не подобрал слова, которое должно было быть следующим, так что оставлю место). Ведь не каждая женщина достойна того, чтобы для неё писались стихи. А если вам посвящены строки, подобные написанным вышеперечисленными гениями, то ваша красота неописуема. Конечно, в первую очередь красота души (не вздыхай так тяжко, Лазарь).
Но тут в голову приходит контраргумент - стихи, вероятно, могут быть адресованы идеалу, некое воплощение которого было найдено в конкретном человеке. Тогда вся эта музыка слышится немного иначе. Могу также добавить, что в моём случае вероятность существования получателя писем со стихами равняется, примерно, вероятности попадания из положения лёжа в морге по кроту, спящему в Испании на глубине 8 метров в 3-х градусах южнее центральной улицы Барселоны. То есть, достаточно велика...
Обдумывая начало следующего предложения, вдруг понял, что сказал всё, что хотел. И даже более того. Нелепое получается окончание. Хотя... Мне не привыкать.
Так начинается день.
Так загорается в тишине
Одинокая радуга.
И, взлетая в небо,
Словно стая птиц;
Вдребезги разбивается.
Так загорается огонь.
Так день становится ночью.
Так звучит музыка немых.
Так разбиваются стекла.
Так поднимаются мертвые.
Так обращаются в руины города.
Так снятся сны.
Так шевелится человечек
В утробе матери.
Так младенец открывает
Глаза.
Так грустит солнце,
Обреченное на вечное бегство
В ниоткуда
Из никуда.
Так тонет камень,
Оставляя круги на воде.
Так лезвие врезается в тело.
Так хохочет неизбежность,
Так самовольно
Летят в неизвестность.
Так кричит раненая птица,
Не способная взлететь.
Забывшая, что значит жить.
Так обрывается строка,
Оставляя после себя
Междустрочные знаки.
Так открываются новые двери.
Так снег прилипает к ресницам.
Так делают первый шаг.
Так оглушительно и дерзко
Хрипит в утоптанной немоте
Первое слово.
Отчаянное, полное себя
Слово.
Так торжествуют проигравшие.
Так скорбят победители.
Так бросаются в бой,
Решительный,
Последний бой.
Так опадает листва.
Так зреет в ладони тепло.
Так рождается Христос.
Так предают Иуда.
Так Пилат
Смотрит в никуда.
Так падает слеза.
Так, сделав последний шаг.
На покинутом фронте
Началась
Моя
Веселая
Войнушка.
Так загорается в тишине
Одинокая радуга.
И, взлетая в небо,
Словно стая птиц;
Вдребезги разбивается.
Так загорается огонь.
Так день становится ночью.
Так звучит музыка немых.
Так разбиваются стекла.
Так поднимаются мертвые.
Так обращаются в руины города.
Так снятся сны.
Так шевелится человечек
В утробе матери.
Так младенец открывает
Глаза.
Так грустит солнце,
Обреченное на вечное бегство
В ниоткуда
Из никуда.
Так тонет камень,
Оставляя круги на воде.
Так лезвие врезается в тело.
Так хохочет неизбежность,
Так самовольно
Летят в неизвестность.
Так кричит раненая птица,
Не способная взлететь.
Забывшая, что значит жить.
Так обрывается строка,
Оставляя после себя
Междустрочные знаки.
Так открываются новые двери.
Так снег прилипает к ресницам.
Так делают первый шаг.
Так оглушительно и дерзко
Хрипит в утоптанной немоте
Первое слово.
Отчаянное, полное себя
Слово.
Так торжествуют проигравшие.
Так скорбят победители.
Так бросаются в бой,
Решительный,
Последний бой.
Так опадает листва.
Так зреет в ладони тепло.
Так рождается Христос.
Так предают Иуда.
Так Пилат
Смотрит в никуда.
Так падает слеза.
Так, сделав последний шаг.
На покинутом фронте
Началась
Моя
Веселая
Войнушка.
Ты хочешь знать, как быть, если ты сделал что-то не так?
Отвечаю: никогда не проси прощения.
Ничего
не говори.
Посылай цветы.
Без писем.
Просто
цветы.
Они покрывают все.
Даже могилы.
Отвечаю: никогда не проси прощения.
Ничего
не говори.
Посылай цветы.
Без писем.
Просто
цветы.
Они покрывают все.
Даже могилы.
